Заметки на полях

И еще раз о Ладе

2009-11-07T11:41:06Z

</lj-embed>

Еще раз о Ладе

2009-10-28T08:48:27Z

Еще о Ладе

2009-10-26T17:15:28Z

Памяти Лады Захаровой

2009-10-26T15:44:01Z

Вверх по спирали

2009-10-25T15:21:43Z

Вариант номер два

2008-05-06T18:33:19Z

Мимоходом

2008-04-22T15:25:24Z

В Израиле словосочетание "еврейская морда" уже не оскорбление, а лишь констатация факта...

Умолкают поэты.

2007-12-07T10:07:43Z

Умолкают поэты. Обрывается связь
Между звуком и смыслом. Совсем не таясь
Проступают сквозь будни, сквозь сумрачный фон
Бытовые подробности новых времен.
Умолкают поэты. Готовят обед.
Незаметно,подспудно нисходит на нет
Ощущенье предчувствия первой строки.
И кругом - сквозняки, и кругом -сквозняки.
И уже не понять, и уже не догнать,
И в кладовке забыты перо и тетрадь,
И кружение в плоскости это не путь,
Но уже не понять, и уже не вернуть,
И на смену спешит эпатажная рать
Коей тоже однажды дано замолчать.
И зияют прорехи в реестре имен.
Умолкают поэты новейших времен.

Приморские строфы

2007-10-28T18:56:35Z

C утра штормит на восемь баллов.

И волны бьют в щербатый пирс,

На доски старого причала

Дождем спадая сверху вниз.

Еще полощется на рейде

Корейский ржавый рудовоз.

Приносит ветер запах меди,

И шорох брызг из-под колес.

И в дебрях маленьких кофеен

Ютится зыбкое тепло.

И дождь ложится на ступени,

И мелким крапом на стекло.

И нет ни радости, ни горя.

И миг растянут на века.

И отрешенно плещет море

В твоих задумчивых зрачках.

В аквамарин блуждающей волны

Добавим охру позднего заката,

И отсвет отрешенно –розоватый,

Что будто росчерк лег на валуны.

Стремительны, наивны и легки

Поднимемся по узенькой тропинке.

И будут остроносые ботинки

Вбивать в зеленый колер каблуки.

И попадем в соседский палисад,

И розы полыхнут навстречу алым.

Твои духи коричневым сандалом

Смешаются с предчувствием утрат,

И Диск луны, - огромный желтый глаз -

Поднимется над черным перелеском.

Ты засмеешься искренне, по-детски,

Не замечая то, что этот час,

Что эти травы, небо и песок

Стремительно уносятся в былое,

И это море черно -голубое,

Как метроном отсчитывает срок.

И в путь. Пора. Уже рассвет горчит,

Грядущее просвечивает серым.

Мы позже загрунтуем эту сцену,

Чтоб не искать для памяти причин.

Обычный день склоняется к закату.

Сочится охрой бледный небосклон.

Июнь, послушай, мы не виноваты

В стремительном движении времен.

Под треньканье расстроенной гитары,

Которой вторит твой аккордеон,

Качаются задумчивые пары

И ветер подпевает в унисон.

"Осенний сон" сменяет "Рио-Рита"

Все молоды, красивы, влюблены.

Июль, послушай, музыка забыта.

Они ведь не вернулись с той войны

Послушай, август, ты играешь в прятки

На рубеже событий и времен.

Ты не тревожь их тени. Все в порядке.

Вздыхает в тишине аккордеон,

В осколках угасающего света

С небес нисходит сумрак и покой.

И очень скоро снова будет лето,

Такое как тогда, перед войной.

Движение в плоскости не изменяет пространства -
Круг отражает круг, взгляд отражает грусть.
Впрочем, желанная иллюзия постоянства
Намного важнее, чем совокупность банальных чувств.
Проснуться утром. И, замерев на минуту,
Осознать, что смерть порождает жизнь, а жизнь порождает смерть.
Тем не менее движение в плоскости не изменяет сути
Пространства, разделенного на небо, море и твердь.
Главное - успеть привыкнуть, пока не помер
К тому, что точка отсчета придумана не тобой,
Что первый номер, априори, последний номер,
А поступательное движение - скольжение по кривой,
Что искусство не более, чем пошленькое фиглярство
А жизнь и вовсе неудобоваримая ерунда.
И плоскость ладони отражает внутреннее пространство,
Ускользающее, вместе с движением, в никуда...

Песок под ногами Харона упруг.

И круг завершен. Начинается круг

Оттуда, откуда ты Стикс пересек,

И волны ласкают зыбучий песок.

В другой ипостаси, забыв о былом,

Придется опять обустраивать дом,

И снова учиться любить и прощать,

Но серый песок всколыхнется опять

Стирая навек предыдущую суть.

Не вспомнить себя, и себя не вернуть.

Но все же придется с лихвою платить

За право прощать и за право любить,

За право личины менять, имена...

Сменяются годы, бурлят времена,

И ветер столетий скользит по плечам

По черной хламиде, по гарде меча.

Но вновь оказавшись в потоке времен

Ты вдруг понимаешь - угрюмый Харон

Не больше чем образ иной пустоты,

И то, что Харон - это ты, это ты...

Не хочешь - не пиши.

2007-08-15T14:40:03Z

Не хочешь - не пиши.
Лелей свою простуду,
Живи в такой тиши,
В которой будет чудом
Немного хриплый звук
Простуженного смеха.
И сердца перестук
Напоминает эхо.

Не хочешь - не пиши.
Все сказано и спето.
Клочки твоей души
Рассеяны по свету.
И умерли враги,
И дети постарели,
И пахнут пироги
Малиновым вареньем.

Не хочешь - не пиши.
Что толку врать и злиться.
Скучай в своей глуши,
Подальше от столицы.
И, под напев ветров,
Мечтай в промозглом мраке
О том, как вдруг перо
Потянется к бумаге...

Кошачий глаз луны навис над перелеском.

2007-07-13T07:33:42Z

Кошачий глаз луны навис над перелеском.
На станции гудят протяжно поезда.
Провидица, поэт, ничейная невеста
Плывет сквозь эту ночь неведомо куда.
Стремителен полет, извилиста дорога
Над дремой деревень, над черным дымом труб.
И стелется туман во тьме любовным соком
И чудится оскал в изгибе тонких губ.
Скисает молоко, скулят в ночи собаки.
И в сны приходит вдруг волнующая плоть.
И хочется любви, до одури, до драки,
До жажды целовать, царапать и колоть.
До самого утра, до самого рассвета
Струится липкий пот из сотен тысяч пор.
Под шепот страстных губ качается планета,
И стройный скрип пружин напоминает хор.
Но сон сменяет явь. Уже рассвет алеет,
И отступает прочь губительная страсть.
Гуляет через ночь безжалостно Воглеа*,
Чтоб рано поутру мяукнуть и пропасть.
-------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

"Воглеа - лунный демон женственной природы, порождающий тяготение к сексуальным провалам.
Она боится Солнца и всегда отступает от его сияния на неосвещённую сторону Луны. Но когда
Луна идёт на ущерб, Воглеа перемещается вместе с мраком на ту её сторону, которая обращена
к Земле; вот почему так болезненно, мрачно и тяжело действуют на подсознательную сферу
многих из нас лунный ущерб и ночи новолуния."

Д.Андреев "Роза мира"

Ох, и ночь за окном

2007-07-06T07:23:25Z

Ох, и ночь за окном - все метель, да метель.
Занавесь образа. Постели мне постель.
И невольно бретелька скользнет по плечу.
Я сегодня один быть совсем не хочу.
Этот дом, словно пристань меж двух берегов.
Имя первому - "Память". Второму - "Любовь".
И плывет за окном сквозь метельную муть
Каравелла по имени "Нам не вернуть".

Ох, и ночь за окном. Перекрыло пути.
И поэтому некуда больше идти,
И поэтому некуда больше спешить.
Пережить эту ночь, словно боль пережить.
И чадит, умирая, свечной фитилек.
Все что нам обещалось - исполнится в срок.
Бог, конечно, не выдаст, но он глуховат.
И полнеет реестр постепенных утрат.

Ох, и ночь за окном. Все метет и метет.
Откровенные чувства пустились в полет
И теряют слова предначертанный смысл.
Если сможешь потом - за меня помолись,
Или просто очнись от реального сна.
Над заснеженной крышей спешат времена,
И гудят сквозняки в этом доме пустом.
Ох, как жизнь коротка, словно ночь за окном...

C утра заметало

2007-06-30T10:24:57Z

В посаде, куда ни одна нога

Не ступала, лишь ворожеи да вьюги

Ступала нога, в бесноватой округе,

Где и то, как убитые, спят снега, —

Б.Пастернак «Метель»

C утра заметало посад, заметало.

Кружились снежинки над зданьем вокзала.

И визг оголтелых пустых электричек ,

Как будто рассказывал людям о личном.

Она уезжала в четыре пятнадцать.

Пора расставаться? Пора расставаться.

Струилась поземка, как тени в тумане,

По черным сапожкам от фирмы "Армани".

Армяне в шашлычной нестройно галдели.

И смутная память о смятой постели

Ютилась под курткой, на уровне вздоха.

Дорога домой это тоже неплохо.

Смешная поклонница легкого флирта.

Коктейль из мартини портвейна и спирта

Уже изменил направленье движенья,

А все, что до этого - лишь продолженье

Извилистой линии ставшей пунктиром

В котором обида, семья и квартира,

Сопливые дети, работа, заботы,

И лишь сожаление в том, что кого-то,

Не встретила, бросила, недолюбила.

Качалась метель, словно паникадило,

И не было слов - только вкус сигареты,

И жажда кому-то поведать об этом.

Толпились снежинки на скользком перроне.

Ты будешь реветь в полутемном вагоне

Ко рту прижимая плотнее перчатку.

Не думай. Забудь. Все сегодня в порядке.

Задатки актрисы, чувствительность к фальши

Помогут продвинуться дальше и дальше.

Помогут прожить , приютиться, исправить,

Но худший твой недруг – обычная память.

Вернет в сотый раз непременно к началу.

Мело над посадом. Посад заметало...

Фигура речи

2007-06-29T15:18:36Z

Дом в жару закрывает трисы, как красавица наклеенные ресницы.
Тени удлиняются, уплотняются, становятся гуще и резче.
Помнишь, ты говорила, что никогда не могла влюбиться?
Нет. Это не обвинение, а просто "фигура речи".

Встречи, прощания... Существование, как потрепанная "тарзанка"-
В любой момент может порваться и прыжок превратится в вечность.
Ты все время повторяешь мои мысли и жесты, как старая балаганная обезьянка.
Нет. Это не оскорбление, а просто "фигура речи".

Нечем платить за ложь, - ежели только придуманной правдой,
Но упиваться правдой тоже самое, что кораблю упиваться течью.
Если ты думаешь, что одиночество это достоинство, или награда,
То ошибаешься. Это просто "фигура речи".

Просто тюрьма, в которой всегда и во всем комфортно,
Где никто не сможет обидеть тебя, унизить, предать, перечить,
Но все возвращается к зеркалу, и это душевное порно,
Которое превращается снова в "фигуру речи".

Нам только кажется, что узлы завязаны на удивление прочно.
Взмахом крыла можно как поднять,так и невзначай покалечить.
Вечер скользит на плечи и на этом можно поставить точку.
Поскольку жизнь - не более, чем простая "фигура речи".

Если бы

2007-06-19T20:48:58Z

Короткая стрижка и брови вразлет.
По Волге лениво плывет теплоход.
Под звуки оркестра качаются пары,
И мама на сцене о чем-то поет,
Но я совершенно не слышу слова.

Ах, если бы мама осталась жива...

Ах, если бы дедушка нас пережил,
То он бы, со всеми, конечно, дружил
И вечером, в парке, "гонял" домино,
И там вспоминал бы, что очень давно
При штабе Буденного год прослужил....

Ах, если бы дедушка нас пережил...

Ах, если бы папа той самой весной
Вернулся с войны молодой и живой,
И маму обнял бы, сестренку прижал,
Тогда бы слегка подбородок дрожал
В попытке на миг совладать со слезой.

Ах, если бы папа вернулся домой...

Ах, если бы Сонька в тридцатом году
Сбежала с артистами, что в гор.саду
Давали комедию "Мой дорогой",-
Жила бы себе где-нибудь под Москвой
Считала бы деньги, мужей и года.

Ах, если бы Сонька сбежала тогда...

А бабушка раньше покинула свет
Остался в шкафу полинялый жакет,
Дырявые шлепанцы, спицы в клубке...
Но ей повезло, ибо там, вдалеке,
Не будет болезней, печей и ЧеКа.
Мне хочется думать, что это вот так.

А время закатом кровит окоем
Веранда на даче. Семья за столом.
Так много спокойных и радостных лиц
И если бы мы не ушли в Аушвиц,
То были бы вместе за этим столом.

Ах, если б мы знали, что будет потом.......

БЕЗДЕЛИЦЫ

2007-06-10T19:14:01Z

Яйцо вкрутую, кофе, пармезан...
"Месье Сезанн, вот новая газета..."
Но в том то все и дело, что Сезанн
Благополучно существует где-то
В иных мирах. И солнце-акварель
Там рушится за грань аквамарина,
Палитрой забавляется апрель
И осеняет песней Лоэнгрина.
А дом покинут. Дом скорбит во сне
Не потревожа пыльной благодати
Но по утрам, в прозрачной тишине
Вдруг кто-то поднимается с кровати,
Урчит кофейник, щелкают замки,
Скрипят немузыкально половицы,
И ворс в ковер вминают каблуки... -
Дом помнит звуки, запахи и лица.
Но все нечетко, словно сквозь туман.
Вопросы, без наличия ответа.
Яйцо вкрутую, кофе, пармезан...
"Месье Сезанн, вот новая планета..."

Перевернутый мир. Плюс на плюс - получается минус.
И скрипит под полозьями наст, словно шёпот с галерки.
До премьеры еще далеко и кручинится Минос,
И в корыте стирает Эвтерпа чужие пеленки.

Посмотри за плечо. И в мелькании быстрого света
Различи только абрис, припомни знакомое имя.
Плюс на плюс - получается минус, но это, но это
Предварительный вывод - мы были когда-то другими.

И внезапно, по запаху, или по шороху снега,-
По одной из примет,незначительных,глупых и пошлых
Ты узнаешь себя в неопрятном косом печенеге
И нечаянный мат будет просто свиданием с прошлым.

И ударит полынью по ноздрям степная прохлада,
И оскал желтозубый убьет ощущенье прощенья.
Плюс на плюс - получается минус и это награда
За попытку понять уравнение всех воплощений.

Но пора возвращаться. Ведь все это только приметы.
Очень тонкая грань между нынешним и невозможным.
Плюс на плюс - получается минус, и это, и это
Перевернутый мир - справедливый, знакомый, ничтожный...

На кончике ножа, на острие стилета,
Рубиновой слезой сгорающего дня
Напой мне менуэт, который слышал где-то,
Но только не убей мелодией меня.

Отдав скупую дань долгам и полумерам,
Подсчитывая дни, судьбу свою кляня,
Прочти не торопясь испанский романсеро,
Но только не убей мелодикой меня

Вот так проходит жизнь - то скука, то бравада.
Темнеет серебро, тускнеют образа.
Ах не терзай мой слух. Пожалуйста, не надо.
Исскуство, все равно, ведь не твоя стезя.

Карманный астенический словарь
Вычеркивает время тихой сапой.
Поправь пиджак и запахни стихарь
Как шарфик пресловутого Остапа.
Даль полоскает утром, как белье
Хмельным дождем за ближним косогором.
Возьми строку за жесткое цевьё
И поиграй задумчиво затвором,
Поскольку убегает под откос
Дорога лжепророка и вахлака,
И монотонный перестук колес
Напоминает прозу Пастернака.
И понимаешь, - вздорный календарь
Сулит лишь то, что нам предназначалось.
Карманный астенический словарь-
Безделица, лингвистика, усталость...

Прочти безыскусные строки
Из книги финала времен.
Почти все прямые дороги
Должны миновать Рубикон.
И быстро листая страницы,
И тем нивелируя суть,
Сомкни на мгновенье ресницы
Чтоб внутрь себя заглянуть.
А там, в иссушающем мраке,
Подобием ста сигарет,
Алеют туманные знаки
Прошедших обид и побед.
И где-то у края барьера
Предела пространства души
Играют на арфах химеры,
Но ты не спеши, не спеши,
Глаза открывать и увидеть,
Почувствовать, вспомнить, понять....
Тебя еще могут обидеть,
Тебя еще могут предать,
Отдать на заклание боли
И это не будет, учти,
Ни жизнью твоей, ни любовью,
А только прощаньем... почти
Почтением к древним канонам,
Что память стремится забыть,
К законам пространства, в котором
Вольготнее слыть, а не быть
Прямым продолжением рока,
Примером для юных матрон,
В конце отведенного срока,
Что мнится финалом времен.

Отлетает душа,отлетает,
Облетает,себя искупив.
Зазвучит и тихонько растает
Чуть размеренный речитатив.
Ухватив за прозрачные нити,
Как за струны,струящийся свет
По желанию, или наитью
Порождает рука флажолет.
И не надо другого мотива.
Воздух чист и до одури прян.
И танцуют на облаке дивы,
как в замедленной съемке, канкан.
Обуян обреченной печалью,
И прекрасной игрой голосов,
Уплывает в далекие дали
Гражданин, господин Лотарев.

Забирая себя

2007-03-23T12:44:17Z

Забирая себя из прекрасных, но смутных времен -
Мутных стекол оконных, ворсистого снега под ноги,-
Вдруг на миг обернешься и слабо блеснет Рубикон
Где-то там вдалеке, за сто первым извивом дороги.

Поднимаясь все выше по горному склону судьбы,
Приближаясь стремительно к зыбкой черте окоема
Забываешь о том, что придется когда-то отбыть
Может в райские кущи, а может в уют глинозема.

И становится грустно и время торопит в загон,
И реестр провинностей больше любого Талмуда.
Ловко вертит обол в грязных пальцах худющий Харон
И мотив похорон заглушает надежду на чудо.

Рубикон уже пройден. И доктор, конечно, неправ.
Белый ангел-хранитель покинул пределы Сиона.
Ничего не успеть. Горький запах лекарственных трав
Провожает тебя и сливается с радужным фоном.

Свидание

2007-02-24T21:39:59Z

Анне

"Отметит падший ангел поцелуем
Все Ваши полудетские забавы."
ivonn

Слегка грассируя, вначале,
Он признавался, чуть жестоко,
В том, что мечтал о вас ночами
В борделях Дели и Бангкока.
Так нищий просит подаянья,
Так молит грешник о спасеньи.
И, как горячее дыханье,
Метались сумрачные тени.
Клубилось призрачное нечто
На дне хрустального бокала.
Рука еще не сжала плечи
И на груди не застывала,
Еще озноб по бледной коже
Не проходил морским прибоем
Привычно завершаясь дрожью
Откинутою головою.
Еще на скомканной подушке
Не оставалось влажных пятен,
Еще он был неравнодушен,
А так же в чем-то непонятен,
Еще не трепетали вежды
В напрасном ожиданьи чуда.
И тело пряталось в одежду
Еще не смятую покуда.
И фраза о грядущей встрече
Не завершалась тишиною.

Так странно начинался вечер,
Где мы не встретились с тобою.

Булгаковский цикл

2006-06-23T09:12:56Z

Преамбула

Джаз на крыше. Шипение газа
В несмолкаемом шорохе шин.
Повторяя мотив парафраза
Лижет медный мундштук господин
Облаченный в мундир гренадера.
И, поправив подусник слегка,
Барабанщик с усердьем тапера
Крутит палочки возле виска.
Басовитой мелодией слэнга
Надрывает реальность тромбон.
Гершвин вниз улыбается с неба
Завернувшись в прозрачный хитон.
Бэсс на это взирает отважно,
Но из окон лишь тени видны.
Продолжается день с Патриарших.
Берлиоз надевает штаны.

Г-н Жак

Мне было когда-то 14 лет,
И как-то, во время прогулки,
Я мельком увидел девицу Жаннет
В парижском кривом переулке.
Потом я мечтал в тишине по ночам,
Стишки переписывал в книжку.
И будто бы видел округлость плеча,
Полоску чулка на лодыжке....
Но время летело, как радостный сон.
Ах, пылкие страстные ночи......
Стилет и удавка- вот мой "професьон"
Для глупых и влюбчивых квочек.
Что делать, месье, - не люблю пистолет,
Ведь он - оскорбление слуха.
А где-то еще существует Жаннет -
Беззубая вздорная шлюха.

Маргарита

История любви - история печали.
Качались тополя зелеными свечами.
И каждый час на год ты становилась старше.
И снова день всходил весной на Патриарших.
Но теплое пальто хранило только тело -
Душа же умерла, душа же отлетела
В былые времена, где в полутемной спальне
Они ловили миг объединенья тайны.
И в этот самый час переплетались души,
Танцуя свой канкан над скомканной подушкой.

Теперь иной расклад, теперь другое действо -
Морщинки возле губ, тоска и лицедейство,
Попытка удержать реальность в рамках быта.
Но надобно бежать отсюда, Маргарита...

Но только не уйти одной в пучину ночи.
Большие города спасают одиночек
Причастностью к толпе, иллюзией движенья,
Прогулкой по следам минувших отражений.
Но жжение в глазах перерастает в слезы,
И снова, как всегда, мучительны вопросы.
Клыкастый господин решит их между делом,
Наметив торный путь до темного предела

И мир начнет опять меняться постепенно.
История любви - история измены.

Коровьев

Жилет, манишка, пиджачок кургузый,
В разбитых стеклах золотится свет.
Мессир, вы снова не попали в лузу,
А я учил вас восемь тысяч лет.
Колет потерт и шпага потемнела.
Такие вот причуды серебра.
Мессир, вы промахнулись мимо девы.
Сто двадцать пять уроков задарма.
А я бы мог преподавать в Сорбонне,
Меня ведь приглашали... век назад...
А помните ту девушку, на пони....
Пардон, мессир, конечно виноват...
Ни сват ни брат, а только тень из круга -
Задорный шут, угрюмый полубес...
Как часто от влияния прислуги
Зависит настроение небес...

Бал

Ну что же, здравствуй королева.
Зачем в глазах такая грусть?
Я обойду вальяжно слева,
И, улыбнувшись, поклонюсь.

И будет ветер по ступеням
Вихрить рассыпавшийся прах,
И мы с тобою на мгновенье
Столкнемся взглядами впотьмах.

И ты прищуришься невольно,
Закусишь нижнюю губу.
Насколько страшно, добровольно
Века покоится в гробу?
Ты знаешь время и причину,
Но у тебя иная суть.
И только стылый ветер в спину
Определит грядущий путь.

Я обойду помост и свиту
И обернусь через плечо.
Прощай, глупышка, Маргарита,
Мы скоро свидимся еще.

Память W

У фонтана, у фонтана.....
Слишком поздно, слишком рано
Мы встречались с вами, Анна,
Каждый вечер "тет а тет".
Вы, тогда еще желанна,
Звались просто донна Анна.
Кто же знал, что будет дальше,
через двести с лишним лет?

Прямо - заросли магнолий.
Слева -поле, справа -поле.
За спиной ворчит на воле,
И грохочет океан.
Ах, Наташа, жизнь -убога.
Так причудлива дорога
От российской сельской девки
до маркизы Вивиан.

У фонтана, у фонтана,
Донна Анна, Вивианна.......
Черт возьми, как это странно -
То ли морок, то ли сон.
Поздней ночью у фонтана
Темный призрак дон Гуана.
А с Гуаном все в порядке.
Это был совсем не он.

Монолог персонажа

А говорят, что кровь - удел живых.
Но разве можно нас назвать "живыми"?
Мы существуем лишь от сих до сих -
Меж Мастером, Мессиром и Мессией.

Но образ соткан из стеклянных игл
Наполненных душой анахорета.
Он был поэтом? Нет. Он просто был
Канатоходцем между тьмой и светом.

Канат, порою, рвался, как струна
На лире записного сердцееда.
И уходила в прошлое страна
Придуманная в спешке, за обедом

Нам повезло - Хозяин в этот раз
Не вымарал абзаца из сюжета,
А значит сущность каждого из нас
Всенепременно существует где-то.

Но может быть, что вскорости, другой
Продолжит тему ради эпатажа.
И улыбнется над плохой строкой
Убийца виртуальных персонажей.

№ 50

По серым ступеням взойду на четвертый этаж,
Манерно раскланяюсь с зеркалом в темной прихожей.
Ему 300 лет. А по виду и сотни не дашь.
Мне 30 всего. Но я выгляжу молодо тоже.

Здесь жили все те, кто имел отношение к снам.
Точней - к бытию, в эфемерной его ипостаси.
Не нам их судить, да и сплетничать тоже не нам.
Ведь, кажется это и есть настоящее счастье?

И скрипнет паркет и на фоне малиновых штор
Появятся тени, чернее, чем черная сажа.
И зеркало глянет на них раздраженно в упор -
Они еще живы, поскольку они персонажи.

Но даже не стоит тревожить их зыбкий покой.
Ведь автор погиб, хоть и принято думать что умер,
Но изредка, ночью, скрипит он пером за стеной,
Пытаясь исправить, все то, что случайно придумал.

Судьба не дописана - Степа остался в Москве,
По горним ущельям кочует столетьями свита.
Но где-то еще, по следам на зыбучем песке,
При сильном желании, можно найти Маргариту.

Но мы не пойдем, ибо прочно оборвана нить
И сумрак квартиры порочные тени корежит.
И ныне и присно они здесь останутся жить,
А нам сторожить в этой черной прогорклой прихожей.

Эпилог

Не надо. Погоди. Не жди подарков свыше.
Достаточно того, что в доме есть уют.
Наш простенький роман когда-нибудь опишут,
Но только, под финал, кого-нибудь убьют.

А что бы смерть была легка и романтична,
Я сам возьму перо и напишу о том,
Как дикая гроза по улицам столичным
Качает тополей промокший метроном.

Все будет хорошо. Роман почти дописан.
Фалернское вино впитала полоть земли.
Уходят не спеша в заоблачные выси
Прообразы всех тех, кем стать мы не смогли.

Трагичная судьба российского пиита.
Но каждый персонаж в пииты норовит.
А мастер умирал и только Маргарита
Сидела у окна и плакала навзрыд.

P.S.

Она идет в грохочущий прибой.
Переплетаясь, бьются за спиной
Осколки солнца в мареве бетона.
Прилив урчит немного монотонно,
И мыльной пеной убегает вспять,
Что бы потом наброситься опять.

Лихой кавказец смотрит из окна,
Как движется по берегу она,
И взгляд невольно опускает ниже.
Крадется тень по черной плоской крыше,
И на веранде сонного кафе
Сидит старик с бокалом «Nescafe».

Он путает людей и времена,
На скатерти читая имена
Оставленные в виде мелких пятен.
Хозяину он чем-то неприятен -
Лощеный Вид и ломаный акцент,
Но в этот час других клиентов нет.

Старик глотает приторную тьму
Брезгливо морщась. Кажется ему
Известны все коллизии сюжета.
Случайный луч, коснувшийся манжета,
Вдруг замирает искрой золотой
На запонке с собачьей головой.

Она идет в грохочущий прибой…

Во время зажигания свечей

2006-02-19T17:29:27Z

Во время зажигания свечей
Ты станешь на минуту зыбкой тенью,
И ощутишь движение вещей,
А так же души комнатных растений,
И за окном обрушится листва
Ложась под брюхо вздорного трамвая,
И жизнь начнется "с нового листа",
Ладошками глазницы прикрывая.

Может быть осень

2005-12-09T22:43:03Z

"сердитый таинственный Некто"
Афо

Может быть осень, а может быть скоро
Некто проймет, что движенье по кругу-
Восемь шагов от дивана до шторы,
Восемь часов от жены до подруги.
Пой Терпсихора, играй, Терпсихора,
Хором норд-оста озвучивай танцы.
Мир ограничен сознаньем, в котором
Жизнь ограниченна непостоянством.
Стансы осенние росчерком листьев
Лягут в тетрадь феерической свитой.
И запоздавшие длинные письма-
Лишь послесловие к скучному быту,
Ставшее чем-то, похожим на детство
Из-за утраты простых ощущений.
Осень, наверное, дань лицедейству,
Или хронической жажде прощений.
Вот потому-то таинственный Некто
Вдруг, отодвинув тяжелую штору,
Станет одним из толпы на проспекте,
Не покидая квартиры, в которой
Все так удобно, знакомо, статично.
Пой Терпсихора, играй, Терпсихора.
Впрочем, наверное, это о личном...

Эпистолярный жанр

2005-06-13T09:33:57Z

Эпистолярный жанр. И письма, письма...
И марки экзотической страны
И почерк, поспевающий за мыслью
Лишь в частых многоточиях. Весны
Еще прозрачен горьковатый воздух,
Еще прохладны дни и вечера,
И жизнь творит свои метаморфозы
В бетонном многограннике двора.
С утра знобит случайная простуда,
Квадрат окна рассеивает свет.
И ты живешь и чувствуешь, покуда
Есть лист, конверт, и пачка сигарет.
Потом за все отплатится сторицей,
Ну а пока, близки и холодны,
Созвездья нависают над столицей
Далекой экзотической страны.

Между прочим

2005-06-04T06:10:35Z

...Сначала обдумать, затем подытожить,
А после воскликнуть:"О, боже, негоже
Лукавить с собой ради мелких утех..."
Но четко размечен простор циферблата,
И римские цифры похожи на даты,
И в триста секунд умещается век...

Приморский бульвар

2005-05-08T19:25:25Z

Ты помнишь, Мария? Ты слышишь, Мария?
Опять в затомиксах судачат святые,
Опять ворошат погребенные кости,
И ветер гуляет на дальнем погосте
Кровавой листвой заметая Россию.
Ты слышишь, Мария? Ты помнишь, Мария,
Какие в двенадцатом шли листопады?
И дождик в аллеях Нескучного Сада
Выстукивал каплями в ритм оперетты -
«Ах, Каромболина, ах Карамболетта».
Из тени и света, из знойного лета
Мотив наплывает, и, кажется где-то
На грани прозрения, скуки и быта
Звучит пошловатое «Ах, Рио-Рита».
И шепот вдогонку: «Стихи от стихии.
Ты помнишь, Мария? Ты слышишь, Мария?»
Она оглянулась. Лишь пес шелудивый
У грязной шашлычной. И волны игриво
Стучат в парапет, словно молот Гефеста.
Сегодня совпали и время и место
Рождения демона русского сплина.
«Но я не Мария – Марина, Марина…»

Отеки, бронхит и сутулые плечи.
Приморский бульвар упирается в вечность.

Я гражданин враждующих племен

2005-03-15T09:08:42Z

Я гражданин враждующих племен
В котором воплотились воедино
Желание молиться у икон
И мудрость местечкового раввина.

Я склонен полагаться «на авось»,
Но равнодушно принимаю знанье
О синагоге, где Иисус Христос
Подвергнут был обряду обрезанья.

Когда я пью в компании друзей,
То все равно предполагаю плату.
Я больше славянин, чем иудей
И больше иудей, чем русопятый.

Но это не волнует, не гнетет,
А удивляет, ибо говорится -
Тот, кто вкусил божественных щедрот,-
Потом за них не сможет повиниться.